ПАПАКОМА - забытые страницы истории Северного Приазовья


  Главная   Статьи  


Иван Васильевич и Донбасс
LV

Одним из всенародно любимых и известнейших фильмов Советского кино уже более 40 лет остается картина Л.Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию», снятая по мотивам комедии М.Булгакова «Иван Васильевич». Но если спросить наших людей, какие сюжеты в данном фильме имеют связь с историей Донбасса, то кроме попытки выбить крымского хана с Изюмского шляха вряд ли кто-нибудь еще что-то вспомнит. А это будет ответ хоть и более-менее правильный, но неполный. Есть еще один сюжет, более близкое знакомство с которым неожиданно открывает доступ к целому пласту местной истории. Но обо всем по порядку.

Надо полагать, все помнят момент, когда на пиру гусляры начинают петь песню про «собаку крымского царя», которая так расстроила подвыпившего и.о. царя Ивана Васильевича Буншу? Который из профессиональной солидарности гневно остановил песню уже после первых строк. А вот если бы он ее дослушал…

Рис.1. «Собака крымский царь».

Самое любопытное, что эта песня не придумана Булгаковым для своей комедии. Это вполне реальная песня, чудом дошедшая к нам из конца XVI века. И звали это чудо – Ричард Джемс (1582 – 1638). Это был английский ученый и путешественник начала XVII века. Он имел хорошее теологическое образование и обладал очень разносторонними интересами, знал несколько европейских языков. В 1618 году он, в составе английского посольства Дадли Диггса, был отправлен в Россию, где и пробыл до 1620 года. Русским языком он не владел, но, в какой-то мере, ему помогало знакомство с греческим языком. За время своего пребывания в Московском царстве Джемс проявлял интерес к изучению языка его обитателей. В своей записной книжке он составил целый русско-английский словарик (как бы не первый в истории!) с интересными комментариями о значениях и употреблении конкретных слов. Но кроме этого, по его просьбе кто-то из русских друзей записал пять тогдашних русских песен. Да еще шестую записал в латинской транскрипции сам Ричард. Потом его записные книжки осели в одной из Оксфордских библиотек, где спокойно и пролежали до середины XIX века, когда они были обнаружены И.Х. Гамелем, и тогда же началось использование собранных Джемсом данных для изучения истории России.

Вот как раз одной из таких записей и является интересующая нас песня. Вот ее полный текст:

А не силная туча затучилася,
А не силные громы грянули:
Куда едет собака крымский царь?
А ко силному царству Московскому:
«А нынечи мы поедем к каменной Москве,
А назад мы пойдем, Рязань возьмем».
А как будут они у Оки-реки,
А тут они станут белы шатры расставливать.
«А думайте вы думу с цела ума:
Кому у нас сидеть в каменной Москве,
А кому у нас в Володимире,
А кому у нас сидеть в Суздале,
А кому у нас держать Рязань Старая,
А кому у нас в Звенигороде,
А кому у нас сидеть в Нове-городе?»
Выходит Диви-мурзы сын Уланович:
«А еси государь наш, Крымский царь!
А тобе, государь, у нас сидеть в каменной Москве,
А сыну твоему в Володимире,
А племнику твоему в Суздале,
А сродичу в Звенигороде,
А боярину конюшему держать Рязань Старая,
А меня, государь, пожалуй Новым-городом:
У меня лежат там свет-добры-дни батюшка,
Диви-мурза сын Уланович».

Прокличет с небес господень глас:
«Ино еси собака Крымский царь!
То ли тебе царство не сведомо?
А еще есть на Москве семьдесят апостолов,
Опришенно трех святителей;
Еще есть на Москве православный царь!»
Побежал еси, собака Крымский царь,
Не путем еси — не дорогою,
Не по знамени — не по черному.

Но уважаемый Читатель может задать резонный вопрос: «И где же здесь упоминается Донбасс?». И будет абсолютно прав. Но давайте еще немного запасемся терпением.

Эту песню историки традиционно относят к 1572 году. Тогда крымский хан Девлет Гирей попытался повторить свой прошлогодний успех (когда он сжег Москву). Но в 50 верстах южнее Москвы, у деревни Молоди он был догнан московской армией под предводительством князя Михаила Воротынского. В упорном сражении, продолжавшемся несколько дней, достаточно небольшое русское войско смогло (в том числе за счет первого использования тогдашнего «ноу хау» - Гуляй-города) нанести сокрушительное поражение крымцам и сорвать их поход.

Рис.2. Памятник Молодинской битве.

Одним из ключевых моментов Молодинской битвы, существенно повлиявшим на ее дальнейший ход и общий результат, было пленение русскими крупного татарского военачальника Дивея-мурзы. Этот крымский вельможа ногайского происхождения на тот момент был на пике своего могущества. Он был карачи-беком крупного крымско-ногайского рода Мангыт. Благодаря постоянному притоку в Северное Приазовье большого количества ногайских переселенцев из Заволжья, которые преимущественно присоединялись к своим крымским родичам, Дивей-мурза смог значительно усилить свой род и повысить его авторитет и влияние в ханстве. Он проводил очень энергичную, напористую и амбициозную политику как внутри ханства, так и за его пределами. Многократно он водил своих мангытов в набеги на соседние страны, но также владел и искусством дипломатических переговоров. Так что знали его очень хорошо и у соседей, его имя регулярно встречается в самых разнообразных первоисточниках по этому времени. Очень знаменитый человек был.

Как может заметить внимательный Читатель, в песне дважды упоминается имя «Диви-мурзы сына Улановича». И очень хочется оба эти упоминания привязать именно к Дивею-мурзе (как и поступает большинство историков). Но давайте внимательней рассмотрим текст самой песни. Итак, в ней говорится, как крымские татары собираются в поход на Московское государство (что, естественно, не вызывает энтузиазма у русских авторов песни). И это не обычный крымский поход с целью набега и грабежа, а именно попытка полностью завоевать Московское государство. Причем, еще не произведя завоевания, татары уже «делят шкуру неубитого медведя»: крымский хан предлагает на обсуждение – кому какие завоеванные города нужно раздавать. Невзирая на то, что призыв к «думе» явно адресован ко всем его приближенным, в песне ответить решает только один из них – «Диви мурза сын Уланович1» (фрагмент с его выступлением в тексте песни нами выделен жирным цветом). Он говорит, что Москву надо отдать лично хану, другие города – его сыну и родственникам. А себе он просит только Новгород. И обосновывает он свою просьбу тем, что в этом городе похоронен его отец, которого он в песне также называет «Диви-мурза сын Уланович». То есть здесь речь идет о сыне и о его отце, которые в песне почему-то получили одинаковое имя! Но далее в песне происходит неожиданный перелом. Прямое вмешательство Бога, напрямую обратившегося с неба к татарам с угрожающей речью, приводит к тому, что те (без битвы!) просто сбегают. А это уже не совсем напоминает события 1572 года, когда татары были все-таки обращены в бегство в результате мужественного многодневного сопротивления русских воинов.

Есть и еще один нехороший маркер для привязки этой песни именно к Молодям. Дело в том, что нет никаких свидетельств, что отец Дивея-мурзы – Хасан бин Тимур (тоже бывший крымским карачи-беем, только в более раннее время) мог закончить свою жизнь и быть похоронен на Руси. А вот сам Дивей… 9 августа 1572 года пленника привезли в Великий Новгород, где в то время находился Иван Грозный (Пенской, с.261). В последующие годы хан Девлет-Гирей неоднократно пытался выкупить или выменять Дивея. Но Иван Грозный, прекрасно понимая реальную ценность попавшего к нему крымского вельможи, на это упорно не соглашался. Особенно ярко это демонстрируется в его знаменитой переписке с Василием Грязным. Этот видный опричник несколько позже попал в плен к татарам и опрометчиво пообещал, что царь отдаст за него Дивея-мурзу. В завязавшейся в 1574 году по этому поводу переписке между Грязным и Грозным царь вдоволь поиздевался над своим любимчиком, вот одно из наиболее ярких мест: «А коли б ты сказывался молодой человек - ино б на тебе Дивея не просили. А Дивея сказывает царь, что он молодой человек, а ста тысячь рублев не хочет на тебе мимо Дивея: Дивеи ему ста тысяч рублей лутчи, а за сына за Дивеева дочь свою дал, а ногайской князь и мурзы ему все братья; у Дивея и своих таких полно было, как ты, Вася. О прич было князя Семена Пункова не на кого менять Дивея; ано и князя Михаила Васильевича Глинского не что для присвоенья меняти было; а то в нынешнее время неково на Дивея меняти. Тебе, вышедчи ис полону, столко не привесть татар ни поимать, сколко Дивей кристьян пленит. И тебя, ведь, на Дивея выменити не для кристьянства – на кристьянство: ты один свободен будешь, да приехав по своему увечью лежать станешь, а Дивей приехав учнет воевати да несколко сот кристьян лутчи тебя пленит. Что в том будет прибыток? Коли еси сулил мену не по себе и писал и что не в меру, и то как дати? То кристьянству не пособити - разорить кристьянство, что не подобною мерою зделать» (Послания, с.370-371).

Дальнейшая судьба Дивея-мурзы толком не известна, но в Крым он уже не вернулся. Есть смутные сведения, что Дивей-мурза мог участвовать в войнах Московского государства с Польско-Литовским, и что в 1581 году он якобы бежал к Стефану Баторию, где его следы и затерялись (Послания, с.370; Пенской, с.316 прим.461). Но эти сообщения очень неточные и сомнительные. Более вероятна правдивость официально заявленной в дипломатической переписке версии. В ноябре 1576 года, в ответ на очередную просьбу об обмене, Грозный сообщил, что «слуга твой Дивей был у нас в руках, да в животе его не стало тому другой год» (Посольская книга, л.341). Тогда получается, что доставленный в Великий Новгород в 1572 году Дивей-мурза умер в плену примерно в 1575 году. Если это на самом деле тот же человек, что и «второй» Диви-мурза сын Уланович из песни, то авторы песни прямо указывают место его погребения, которое оставалось неизвестным современным историкам.

Но что-же это за поход и что за «сын»? Разберемся и с этим. У Дивея осталось три взрослых сына. Наиболее энергичными и заметными в тогдашних событиях были старший сын Есиней Дивеев и средний Араслан Дивеев. Но крымский хан Девлет-Гирей, наученный горьким опытом, уже не торопился передавать в руки сыновей Дивея тот же объем власти, что прежде сумел сосредоточить их отец. Да и с вызволением самого Дивея-мурзы особенно не усердствовал. Так что сыновья начали понемногу «фрондировать» центральной власти. Они вскоре перебрались в Северное Приазовье, где им полностью подчинялись ногайские кочевники на территории от Миуса до Молочных Вод. Это объединение ногайцев стало центром кристаллизации для недовольных внутренней политикой в ханстве. В 1577 году ввиду очевидного приближения смерти хана Девлет-Гирея вдрызг рассорились два его старшие сына – Мехмед-Гирей и Адиль-Гирей (Алди-Гирей), так что умирающий хан всерьез опасался распада Крымского юрта (государства) на две части. Адиль-Гирей тогда поставил где-то на Мариупольщине, в центре дивеевских владений, свой городок под названием Калмиюс или Балысарай. Девлет-Гирей перед самой смертью успел помирить братьев, так что следующим ханом стал Мехмед-Гирей, а Адиль-Гирей стал при нем калгой. Через некоторое время после этого Адиль-Гирей ушел в Дербентский поход, из которого не вернулся. А опустевший городок заняли под свой административный центр дивеевские мурзы. Этот городок очень хорошо представлен в тогдашних документах.

В мае 1584 года турецкий султан насильно сменил на престоле Крымского ханства Мехмед-Гирея на Ислам-Гирея. При этом убегающий Мехмед будет настигнут в степи и убит собственным братом Алп-Гиреем. Это насилие еще более обострило обстановку в ханстве. Сыновья покойного хана ушли к дивеевским татарам в Северное Приазовье. А в августе того же года отсюда началось восстание Сеадет-Гирея. Вместе с дивеевцами он вошел в Крым и захватил большую его часть. Однако, с турецкой помощью, это восстание вскоре было подавлено. При этом погиб Есиней Дивеев, о чем кратко сообщается еще в одной песне, на этот раз армяноязычной «Песне о Кафе» (ЗООиД, с.452). Занявшему его место Араслану Дивееву пришлось бежать за Дон, с собой он увел и большую часть дивеевских улусов. А городок Балысарай был сожжен карателями Алп-Гирея.

У нового хана Ислам-Гирея было слишком много хлопот с попытками навести порядок в ханстве и с отражением атак внешних врагов, так что больших походов на Москву при нем не организовывалось.

После смерти в 1588 году Ислам-Гирея следующим ханом стал Гази-Гирей. При нем «по амнистии» вернулись уцелевшие бывшие участники восстания Сеадет-Гирея, а наиболее запятнавшие себя деятели предыдущей «злочинной влады» наоборот разбежались. Тогда в Северное Приазовье вернулся и Араслан Дивеев со своими улусами. Вскоре начались и попытки восстановить их городок на Мариупольщине.

А в 1591 году Гази-Гирей организовал следующий (после 1572 года) большой поход на Москву. В котором, что характерно, участвовал и Араслан Дивеев со своими людьми. Причем крымцы не пытались грабить русские области, через которые проходили, а упрямо перли прямо на Москву. В этот раз русские войска отступили до самой столицы и дали сражение под самым городом, действуя преимущественно из укрепленных лагерей. Первый день сражения не принес успеха ни одной из сторон – татары ничего не могли сделать укреплениям русских, а у самих русских сил было слишком мало, чтобы вырвать себе решительную победу у огромного войска крымцев. А ночью, после небольшой провокации русских, крымский хан и его войско поддались панике и побежали на юг. Русские не растерялись, так что это бегство опять дорого обошлось татарам. Но вот сам факт того, что столь сильное войско побежало от столь малого повода – явно не мог толковаться русскими иначе, чем Господним вмешательством. И вот это уже гораздо больше похоже на то, о чем говорилось в песне про «собаку крымского царя». И «первый» Диви-мурза сын Уланович из песни – это Араслан Дивеев, мечтавший найти могилу своего отца.

Осталось сказать немного. Араслан Дивеев погибнет зимой 1594/95 года во время венгерского похода. А крупных крымских походов на Москву после 1591 года больше не будет вовсе. Поэтому кроме этой даты нашу песню больше пытаться подвязывать не к чему. Да и к моменту фиксации Ричардом Джемсом эти события были гораздо более свежими в людской памяти, чем времена битвы при Молодях. Так что все сходится.

Вот так знание реальной истории Донбасса – о существовавшем некогда в его приморской части сильном кочевом объединении дивеевских татар, в течении нескольких десятилетий служивших «острой саблей и надежным щитом» Крымскому ханству с северо-восточного направления, помогает датировать литературные памятники. А лучшее понимание тогдашних литературных сочинений дает дополнительные детали к местной истории, не известные по «серьезным» первоисточникам. Кругооборот информации в Истории.

Будем надеяться, что в следующий раз на провокационный вопрос о связи любимого фильма и истории Донбасса уважаемые Читатели смогут назвать уже два факта. А может и тихонько подпеть киношным гуслярам полную версию песни. И вряд ли их кто-то за это осудит…


Примечания:

1. «Cын Уланович» - автор песни, похоже, понял «уланович» как отчество или фамилию героя песни. Но на самом деле в данном случае это просто признание сословного положения героя песни, уланы – это одна из высших категорий крымской знати.


Литература:

Записки Одесского общества истории и древностей, том 9. Одесса, 1875.

Пенской В.В. Иван Грозный и Девлет-Гирей. М.: Вече, 2012

Послания Ивана Грозного. Подготовка текста Д.С.Лихачева и Я.С.Лурье, перевод и комментарии Я.С.Лурье, под редакцией члена-корреспондента АН АССР В.П. Адриановой-Перетц. Изд-во Академии наук СССР, М.-Л., 1951.

Посольская книга по связям Московского государства с Крымом, 1571 – 1577 гг. / Отв. ред. И.В. Зайцев,; подгот. текста: А.В. Малов, О.С, Смирнова, Г.А. Тарасова; статьи, комент. А.В. Виноградов, И.В. Зайцев, О.С. Смирнова, В.Н. Сокуров; приложения: А.М. Галенко, И.А. Мустакимов. М.: ИД Марджани, 2016.


Список сокращений:

ЗООиД – Записки Одесского общества истории и древностей.



При использовании материалов с данного сайта ссылка на него не обязательна, но желательна : )


  Главная   Статьи